libertasss (libertasss) wrote in ru_childfree,
libertasss
libertasss
ru_childfree

Categories:

FREAKONOMICS

В процессе написания докторской перелопачивая горы литературы, наткнулась на презабавную книжку "ФРИКОНОМИКА мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями". Книжку рекомендую - популярная легко читается даже если вы не занимаетесь экономикой. Оттуда привожу цитату (немного сокращенную, но все равно ОЧЕНЬ МНОГО БУКВ, для тех кто читать не любит советую начало и выводы)).
В 1966 году, через год после того как Николае Чаушеску стал коммунистическим диктатором Румынии, он своим указом запретил аборты по всей стране. "Человеческий зародыш является собственностью всего общества, — провозгласил он. — Все, кто не хочет иметь детей, — это дезертиры, которые нарушают законы преемственности поколений и сохранения нации". [1]
Грандиозные декларации подобного рода были весьма обычным явлением для режима Чаушеску. Ведь его генеральным планом было воспитание людей, достойных высокого звания Нового Социалистического Человека. Для самого себя Чаушеску строил дворцы, а со своим народом обращался крайне грубо и жестоко, как правило, игнорируя его мнение по любому вопросу. Отказавшись от сельского хозяйства в пользу промышленности, Чаушеску заставил многих жителей деревень переселиться в многоквартирные дома без отопления. Все главные посты в румынском пра¬вительстве он раздал сорока членам своей семьи, включая и жену Елену. О мадам Чаушеску, которая обожала меха и драгоценности и владела сорока домами, следует сказать отдельно. Хотя официально ее называли Лучшей Матерью Румынии, она отнюдь не пылала материнскими чувствами к своей нации. "Черви никогда не будут довольны, сколько бы еды вы им ни дали", — говорила она, когда румыны жаловались на нехватку продуктов, вызванную неумелым правлением ее мужа. Она вела тайную слежку даже за собственны¬ми детьми, чтобы быть уверенной в их преданности.
Чаушеску запретил аборты для того, чтобы достичь одной из главных своих целей: быстрого усиления Румынии за счет резкого прироста населения. До 1966 года в Румынии была едва ли не самая либеральная в мире политика относи¬тельно абортов. Искусственное прерывание беременности являлось, по сути, главной формой контроля над рождаемос¬тью. По статистике, на одного новорожденного в Румынии приходилось четыре аборта. И вдруг, практически за одну ночь, аборты оказались вне закона. Исключения делались только для матерей, уже имевших четырех детей, и женщин, занимавших важные посты в коммунистической партии. Одновременно с этим были строго запрещены все спосо¬бы контрацепции, а также половое воспитание молодежи. Агенты правительства, язвительно прозванные "менстру¬альная полиция", регулярно приходили к женщинам на ра¬боту и заставляли их проходить тест на беременность. Если по результатам ряда проверок результаты теста были отри¬цательными, женщину заставляли платить непомерно высо¬кий "налог на воздержание".
Через некоторое время стимулы Чаушеску дали желае¬мый эффект. После запрета абортов рождаемость в Румынии всего за один год увеличилась вдвое. При этом дети появля¬лись на свет в стране, где жизнь человека, если он не при¬надлежал к клану Чаушеску или коммунистической элите, была крайне убога. Но, как оказалось, рожденных после 1966 года ждала особенно печальная участь. По сравнению с детьми, рожденными на год раньше, будущее сулило им го¬раздо худшие перспективы почти во всех сферах деятельно¬сти. Например, они хуже учились в школе и имели меньший успех на рынке труда. Кроме того, у них была более высокая вероятность пополнить когорту преступников.
Запрет абортов оставался в силе до тех пор, пока в один прекрасный день Чаушеску не потерял свою власть в Румынии. 16 декабря 1989 года тысячи людей вышли на улицы города Тимишоары, чтобы выразить протест против губительного для них режима. В рядах протестующих было

очень много подростков и студентов. Позже один из лидеров оппозиции, 41-летний профессор, признался, что принять участие в акции его убедила 13-летняя дочь. "Самое инте¬ресное было в том, что не бояться нас научили именно наши дети, — сказал он. — Ведь большинство недовольных, кото¬рые вышли на улицы, — это были люди в возрасте от тринад¬цати до двадцати лет". И хотя тот протест был жестоко пода¬влен, а десятки молодых людей убиты полицией, для старой власти наступило начало конца. Через пару дней после опи¬санных событий Чаушеску выступал с речью перед стоты¬сячной толпой в Бухаресте. И снова молодежь была в первых рядах, заглушая его слова криками "Тимишоара!" и "Долой убийц!" Все говорило о том, что прежнему режиму пришел конец. Чаушеску с женой пытались бежать из страны, при¬хватив миллиард долларов, но были схвачены, преданы ско¬рому суду и расстреляны в светлый праздник Рождества.
Среди всех коммунистических лидеров, свергнутых при¬мерно в одно время с развалом Советского Союза, был убит один только Николае Чаушеску. Нельзя не отметить, что его смерти значительно содействовала румынская молодежь — огромное количество юношей и девушек, которых, если бы не запрет абортов, не было бы на свете. [1.1]
История с абортами в Румынии может показаться до¬вольно странным вступлением к главе, рассказывающей об американской преступности в 1990-х годах. Однако ничего странного в этом нет. Дело в том, что один важный момент делает румынскую историю зеркальным отражением пове¬ствования об американской преступности. И точка их пере¬сечения приходится как раз на Рождество 1989 года. Ведь именно в этот день Николае Чаушеску на горьком опыте (по¬средством пули в голову) узнал, что значение запрета абор¬тов было глубже, чем он предполагал.
Кроме того, именно в этот день преступность в США достигла своего апогея. За предыдущие пятнадцать лет коли¬чество тяжких преступлений резко возросло, и их доля среди прочих правонарушений составила целых 80%. Сообщения о преступлениях постепенно заполонили вечерние выпуски новостей и стали главной темой разговоров по всей стране.
Когда в начале 1990-х уровень преступности начал сни¬жаться, это произошло так быстро и внезапно, что удивило практически всех. Некоторые эксперты были настолько уве¬рены в неуклонном росте преступности, что им понадоби¬лось много лет, чтобы признать ее падение. По сути, многие из них еще долгое время продолжали предсказывать страш¬ные сценарии развития событий. Однако доказательство было налицо: рост преступности приостановился и посте¬пенно пошел на спад, достигнув в конце концов уровня со¬рокалетней давности. [2]
Теперь эксперты уже наперегонки спешили объяснить свои ошибочные прогнозы. Криминалист Джеймс Алан Фокс оправдывался тем, что его предостережение о "потоках крови" в Америке было намеренным преувеличением. "Я никогда не утверждал, что по улицам будет течь кровь, — говорил он. — Я только использовал сильные выражения, вроде "потоков крови", чтобы привлечь внимание общественности к суще¬ствующей проблеме. И это подействовало. Поэтому я не будут извиняться за использование таких терминов". (Похоже, что Фокс предлагает нам видеть различие там, где его нет: "пото¬ки крови" против "крови, текущей по улицам". В то же время это четко показывает, что, даже идя на попятный, эксперты часто умудряются выйти сухими из воды.) [2.1]
После того как люди облегченно вздохнули и вспомнили, как хорошо жить без страха перед криминальным миром, они задались вполне естественным вопросом: "А куда же ис¬чезли все преступники?"
С одной стороны, поиск ответа на этот вопрос ставил в ту¬пик. В конце концов, ведь спада преступности не предвидел никто из криминалистов, экономистов, политиков и других людей, имеющих отношение к данной проблеме. Так как же причины этого явления могли вдруг определить рядовые граждане?
В то же время объяснить снижение преступности было призвано множество гипотез, выдвигаемых всевозможными

экспертами. Этому вопросу было посвящено огромное коли¬чество газетных статей, выводы которых часто зависели от того, с кем именно недавно общался журналист. Предлагаем вам объяснения, упоминавшиеся в десяти американских га¬зетах с самыми большими тиражами в период между 1991 и 2001 годами. Все эти выводы классифицированы по частоте их упоминания (статьи взяты из компьютерной базы дан¬ных LexisNexis).
ОБЪЯСНЕНИЕ СНИЖЕНИЯ УРОВНЯ ПРЕСТУПНОСТИ КОЛИЧЕСТВО
УПОМИНАНИЙ
1. Новые стратегии полиции 52
2. Увеличение роли тюрем 47
3. Изменения на рынке кокаина и других тяжелых 33 наркотиков
4. Старение населения Соединенных Штатов 32
5. Более суровые законы о контроле оружия 32
6. Сильная экономика 28
7. Увеличение численного состава полиции 26
8. Другие объяснения (более частое применение 34 высшей меры наказания, законы о контроле ору¬жия, выкуп оружия и т.д.)
Если вы любите игры на угадывание, то можете пару минут подумать над тем, какие из перечисленных объяс¬нений заслуживают доверия, а какие — нет. Подсказка: из семи главных объяснений снижению уровня преступности действительно способствовали только три. Остальные же большей частью являлись вымыслом, представляли личные интересы отдельных людей или вообще выдавали желаемое за действительное. Еще одна подсказка: главная причина снижения преступности вообще отсутствует в этом списке, так как не была упомянута ни в одной газете.
Последняя пара объяснений снижения уровня преступ¬ности касается двух демографических тенденций. Первое из них, особенно популярное во многих СМИ, — это общее старение населения. [10]
Пока преступность не стала резко снижаться, никто вообще не говорил об этой теории. Наоборот, школа криминалис¬тики, предсказывающая "потоки крови", занимала совсем другую позицию. Согласно ей, увеличение доли подростков должно было породить супербандитов, которые бы ввергли страну в хаос. "Над горизонтом уже собрались тучи, кото¬рыми ветры скоро накроют всех нас, — писал в 1995 году Джеймс Уилсон. - Население снова норовит стать моложе... Будьте готовы". [10.1]
Однако в целом доля подростков среди населения Америки не стала намного больше. Просто криминалисты, подобные Уилсону и Джеймсу Алану Фоксу, неправильно прочитали Демографические данные. На самом деле в 1990-е годы уве¬личилась доля как раз людей старшего возраста. Конечно, это может напугать чиновников, отвечающих за страхова¬ние здоровья престарелых и их социальное обеспечение. Но обычному американцу нечего бояться прибывающей когор¬ты стариков. Ни для кого не секрет, что пожилые люди не осо¬бенно склонны к противоправному поведению. Вероятность ареста 65-летнего человека в пятьдесят раз меньше вероят¬ности ареста тинэйджера. Кроме того, принято думать, что с возрастом человек становится спокойнее и добрее. А значит, большее количество пожилых людей неизбежно должно бы привести к снижению преступности. Однако внимательное изучение данных показывает, что "седая Америка" никак не могла снизить преступность в 1990-е годы. Ведь демографи¬ческие изменения в обществе происходят не так уж быстро. Человек никак не может превратиться из подростка-хулига¬на в добропорядочного дедушку или милую бабушку всего за несколько лет. Поэтому данная теория не может объяснить внезапное воцарение на улицах мира и спокойствия.
Между тем в стране существовало и другое демографи¬ческое изменение, никем не предвиденное и долго созрева¬ющее. Вот оно, как раз, и смогло в те годы существенно сни¬зить уровень преступности.
Давайте вспомним о ситуации в Румынии в 1966 году, когда Николае Чаушеску вдруг, безо всякого предупрежде¬ния, запретил аборты. Дети, родившиеся после этого запре¬та, имели куда большую вероятность стать преступниками, чем рожденные раньше. [11] В чем же причина данного явле¬ния? Исследования, проведенные в государствах Восточной Европы и Скандинавии с 1930-х по 1960-е годы, обнаружили почти такую же тенденцию. В большинстве этих стран абор¬ты прямо не были запрещены, но женщина должна была по¬лучить на эту операцию специальное разрешение суда. В тех случаях, когда женщине отказывали в таком разрешении, она часто начинала ненавидеть своего ребенка еще до его рождения. После родов она вовсе не становилась для него хорошей матерью. При этом исследователи обнаружили, что на судьбу ребенка весьма мало влияли доход, возраст, обра¬зование и здоровье матери. Если он был нежелательным, то имел гораздо больше шансов стать преступником. [11.1]

Тем временем в США история с абортами была совер¬шенно другой, чем в Европе. На заре государства женщине разрешали делать аборт до того, как она почувствует первое шевеление плода (обычно на 16-18-й неделе беременности). В 1828 году Нью-Йорк стал первым штатом, ограничившим проведение абортов. К 1900 году они уже были запрещены по всей стране. В начале XX века аборты были, как правило, опасной и довольно дорогой операцией. Женщины с низким достатком редко могли себе ее позволить. Также у них было не слишком много возможностей для использования проти¬возачаточных средств. Все это говорит о том, что и детей у них рождалось гораздо больше.
В конце 1960-х несколько штатов начали разрешать про¬ведение абортов в случае крайних обстоятельств, таких как изнасилование, инцест или угроза здоровью женщины. К 1970 году эта операция стала полностью легальной и ши¬роко доступной на территории пяти штатов: Нью-Йорка, Калифорнии, Вашингтона, Аляски и Гавайев. А вскоре, 22 января 1973 года, искусственное прерывание беременности было разрешено по всей стране. Это случилось после приговора Верховного Суда США, вынесенного по делу Рои против Уэйда. Мнение судейского большинства в пользу затруднительного положения будущей матери было оглашено судьей Хэрри Блэкмуном:
"Вред, наносимый Государством беременной женщине, отрицая ее право на выбор, вполне очевиден... Незапланированные роды усугубляют ее бедственное положение и обрекают на безрадостное будущее. В этом случае ей может быть нанесен большой моральный ущерб. А обязанность заботиться о ребенке может подорвать духовное и физическое здоровье женщины. Это также доставляет страдание всем заинтересованным лицам, тем или иным образом связанным с нежелательным ребенком. Поэтому существует проблема появления ребенка в семье, неспособной ни психологически, ни другим образом позабо¬титься о нем в полной мере". [11.2]
Своим решением Верховный суд США выразил то, что матери Румынии, скандинавских и любых других стран знали уже давно. Если женщина не хочет ребенка, у нее, как правило, есть для этого достаточно веские причины. Может быть, она не замужем или ее брак неудачен. Она может счи¬тать себя слишком бедной, чтобы поставить ребенка на ноги. Иногда она думает о том, что ее жизнь нестабильна, или не¬счастна, или ее алкогольная или наркотическая зависи¬мость повредят здоровью ребенка. Возможно, она полагает, что еще слишком молода, чтобы иметь детей или что еще не получила необходимое образование. А может, она очень хо¬чет иметь ребенка, но позднее, не сейчас. Существуют сотни причин, по которым женщина полагает, что не сумеет обе¬спечить ребенку нормальные домашние условия для здоро¬вой и полноценной жизни.
В первые годы после процесса Рои против Уэйда аборты сделали около 750 тысяч американских женщин (1 аборт на 4 новорожденных). А к 1980 году количество абортов соста¬вило уже 1,6 миллиона (1 аборт на 2,25 новорожденных). На этой цифре количество операций по искусственному пре¬рыванию беременности стабилизировалось. Конечно, для страны с населением 225 миллионов человек 1,6 миллиона абортов в год — один на каждые 140 американцев — не ка¬жется такой уж страшной цифрой. Сравните ее хотя бы с положением дел в Румынии в первые годы после смерти Чаушеску, когда женщинам снова разрешили искусственно прерывать беременность. Один аборт тогда приходился на каждые 22 человека. И все же целых 1,6 миллиона беремен¬ных американок в год вдруг не стали рожать детей.
До процесса Рои против Уэйда такую операцию могли по¬зволить себе преимущественно девушки из богатых или хо¬рошо обеспеченных семей. Только у них была возможность договориться с врачами и сделать безопасный нелегальный аборт. Теперь же любая женщина могла пойти на эту опера¬цию не украдкой за пятьсот долларов, а вполне открыто и меньше чем за сто долларов.
Женщины какого же типа в наибольшей мере воспользо¬вались преимуществами, которые открыл перед ними про-

цесс Рои против Уэйда? Очень часто это были несовершен¬нолетние, незамужние или бедные женщины с весьма низ¬кими доходами и безрадостными перспективами. Иногда же они подпадали под все три определения сразу. Какое же будущее ожидало ребенка такой женщины? [11.3] Согласно одному из исследований, для детей, которые не родились в связи с разрешением абортов, вероятность жизни в нищете составляла бы выше 50%. Вероятность же вырасти в непол¬ной семье составляла бы для них более 60%. Эти два фак¬тора — бедное детство и жизнь с одним родителем — и яв¬ляются главными причинами возможного криминального будущего. [11.4] Жизнь в неполной семье увеличивает пред¬расположенность ребенка к совершению преступлений при¬мерно вдвое. К таким же результатам приводит и слишком юный возраст матери. [11.5] Как показало еще одно исследо¬вание, очень мощным фактором, делающим из ребенка пре¬ступника, является также низкая культура матери. [11.6]
Другими словами, любая причина, которая заставляет американку делать аборт, предсказывает, что у ее ребенка может быть несчастливая, а то и криминальная жизнь.
Можете не сомневаться, что легализация абортов в Соединенных Штатах имела множество самых разных по¬следствий. Например, резко сократилось количество детоу¬бийств. [11.7] Сократилось такжечисловынужденныхбраков и количество детей, отдаваемых в детские дома (что привело к буму на усыновление детей из других стран). Количество беременных женщин на улицах увеличилось на 30%, однако число новорожденных уменьшилось на 6%. Это свидетельствовало о том, что многие женщины использовали аборты в качестве простого способа контроля рождаемости. Более того, такая радикальная и грубая форма "страховки" стала довольно популярной.
Однако самый значительный эффект легализации абор¬тов, который обнаружил себя лишь по прошествии многих лет, заключался в ее влиянии на преступность. В начале 1990-х годов первое поколение детей, родившихся после процесса Рои против Уэйда, достигло подросткового возрас¬та. Как известно, именно в этом возрасте обычно начинают
проявляться криминальные наклонности человека. Однако именно тогда же уровень преступности начал падать. Кого же в этой когорте не хватало? Конечно же, детей, которые имели самые большие шансы пополнить ряды криминали¬тета. Целое поколение достигло опасного возраста, а уро¬вень преступности продолжал падать. И все потому, что в нем не было детей, чьи матери в свое время не захотели ро¬жать. Итак, легализация абортов ведет к ограничению числа нежелательных детей, тогда как нежелательные дети повы¬шают преступность. Следовательно, легализация абортов ведет к снижению преступности.
Эта теория вызывает у людей разную реакцию, от неверия до отрицания, а также множество возражений, как баналь¬ных, так и морализаторских. Наиболее часто можно услы¬шать такое возражение: "А верна ли эта теория? Возможно, аборты и преступность только коррелируют между собой, не имея никакой причинно-следственной связи?"
Конечно, было бы удобнее верить газетам, пишущим о том, что спад преступности произошел вследствие действий полиции, принятия законов о контроле оружия и усиления экономики. Ведь на протяжении всей истории человечества мы были склонны видеть связь между вещами, которые можно потрогать или почувствовать. О слишком сложных или отдаленных одно от другого явлениях мы предпочита¬ли не думать. Мы особенно охотно верим в очевидные свя¬зи: змея кусает человека, он кричит от боли, а затем умира¬ет. И вы делаете вывод, что он, должно быть, умер от укуса змеи. В большинстве случаев такие выводы верны. Но когда дело касается причины и следствия, люди часто попадают в ловушку элементарного мышления. С высоты нашего вре¬мени мы снисходительно улыбаемся, когда читаем о том, что в древних культурах люди устанавливали связи там, где их вовсе не было. Например, воины верили, что именно ночь, проведенная с девственницей, принесла им победу в битве. Но и сегодня мы также устанавливаем ошибочные связи: к этому нас подталкивают эксперты, предлагающие такую правду, в которой они имеют свой интерес.

Как же нам доказать, что связка "аборты—преступность" основана на причине и следствии, а не на одном только сов¬падении?
Можно проверить влияние абортов, изучив данные по правонарушениям в пяти штатах, в которых аборты были разрешены еще до процесса Рои против Уэйда. В штатах Нью-Йорк, Калифорния, Вашингтон, Аляска и Гавайи женщинам было разрешено искусственно прерывать беременность дву¬мя годами ранее. И что же мы видим? Уровень преступно¬сти начал снижаться в них раньше, чем в других 45 штатах и округе Колумбия. Между 1988 и 1994 годами в штатах, пер¬выми легализировавших аборты, количество тяжких пре¬ступлений, по сравнению с другими штатами, упало на 13%. Между 1994 и 1997 годами количество убийств в них упало на 23% — и снова эта цифра значительно превышает показа¬тели по другим штатам.
А может, этим штатам просто повезло? Какие еще данные мы можем рассмотреть, чтобы установить связь между абор¬тами и преступностью?
Например, было бы полезно изучить соотношение между уровнем абортов и уровнем преступности в каждом штате. И действительно, там, где в 1970-е было сделано очень много абортов, в 1990-е ощущалось наиболее значительное сни¬жение преступности. В районах же с невысоким процентом абортов наблюдалось куда меньшее снижение количества преступлений. (Эта корреляция существует даже при уче¬те разных факторов, влияющих на преступность: процента заключенных, количества полицейских и экономической ситуации в конкретном штате.) Начиная с 1985 года, в шта¬тах с высоким процентом абортов, по сравнению со штатами, где процент абортов был невелик, преступность снизилась почти на 30%. (Город Нью-Йорк имел самый высокий про¬цент абортов, а также был местом, где аборты были разре¬шены ранее остальных. Эти два факта и далее нивелируют утверждения, что причиной снижения преступности были новые стратегии полиции.) Более того, связь между аборта¬ми и преступностью не наблюдалась до конца 1980-х годов, когда поколение детей, родившихся после разрешения абортов, достигло "криминального возраста". Это еще один при¬знак того, что дело Рои против Уэйда действительно склони¬ло чашу весов в сторону безопасности, а не преступности.
Существуют еще много других корреляций, как положи¬тельных, так и отрицательных, которые подтверждают связь между абортами и уровнем преступности. В штатах с боль¬шим количеством абортов основное снижение преступности наблюдалось среди поколения, выросшего после знаменито¬го дела. В то же время среди более старшего поколения пре¬ступников такой тенденции не наблюдалось. Исследования, проведенные в Австралии и Канаде, установили похожую связь между легализацией абортов и преступностью. [11.8] Необходимо отметить, что в поколении, родившемся после дела Рои против Уэйда, не было не только тысяч молодых правонарушителей, но и тысяч одиноких матерей-подрост¬ков. Дело в том, что большинство девочек, родившихся у не¬совершеннолетних матерей (которые в данном случае не по¬явились на свет), как правило, повторяет их судьбы. [11.9]
Излишне говорить, что определение абортов как одно¬го из самых значительных в американской истории факто¬ров, снизивших преступность, покоробило общественность. Подобные выводы звучали не по-дарвиновски, а, скорее, по-свифтовски. На ум приходит давнее язвительное выска¬зывание, принадлежащее английскому писателю Гилберту Честертону: "Отрубание нескольких голов не решает пробле¬мы нехватки шляп". Снижение преступности стало на языке экономистов "непреднамеренной выгодой" от легализации абортов. Невероятно, но личное горе здесь превратилось в общественное благо. При этом, чтобы почувствовать потря¬сение от осознания этого, не обязательно быть противником абортов по моральным или религиозным убеждениям.
В действительности многие люди считают сами абор¬ты жестоким преступлением. Один ученый-юрист даже утверждал, что легализованное прерывание беременности хуже рабства (так как оно всегда предполагает смерть ре¬бенка). [11.10] По его словам, оно хуже Холокоста (так как количество абортов в США к 2004 году составило примерно 37 миллионов, что намного больше шести миллионов евре-

ев, убитых во время второй мировой войны в Европе). При этом, как бы тот или иной человек ни относится к абортам, эта тема остается весьма скользкой. Энтони Боуза, бывший начальник полиции Бронкса и Миннеаполиса, убедился в этом, когда в 1994 году решил стать губернатором штата Миннесота. Несколькими годами ранее он написал книгу, в которой назвал аборты "едва ли единственным эффектив¬ным методом предотвращения преступности, принятым американским народом в конце 1960-х". [11.11] Когда же это мнение было обнародовано перед самыми выборами, он, по всем опросам, стал резко терять популярность среди изби¬рателей. А затем Боуза проиграл и выборы.
Как бы человек ни относился к абортам, рано или позд¬но ему на ум придет вопрос: сколько именно нужно абортов, чтобы преступность стала меньше? Возможно ли выразить столь сложную взаимосвязь цифрами?
Так повелось, что экономисты имеют странную привычку выражать цифрами любые сложные явления. Давайте рас¬смотрим деятельность по спасению от вымирания полярных пятнистых сов. Результаты исследования показали, что для защиты пяти тысяч сов требуется примерно 46 миллиардов долларов, или почти 9 миллионов на каждую сову. [11.12] Эта цифра равна доходу, который дает американскому госу¬дарству лесозаготовительная и другие виды промышленно¬сти. После утечки нефти из танкера Exxon Valdez в 1989 году и загрязнения побережья Аляски была подсчитана сумма, необходимая для избежания другой такой катастрофы. По утверждениям экономистов, среднестатистическая амери¬канская семья должна была уплатить для этого 31 доллар. [11.13] Экономисты могут определить даже ценность отдель¬ных частей тела человека. Ниже вы найдете таблицу, используемую в штате Коннектикут, для начисления компенсаций при производственных травмах. [11.14]
ПОТЕРЯ ИЛИ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЧАСТИ ТЕЛА ОПЛАЧИВАЕМЫЕ НЕДЕЛИ
НЕТРУДОСПОСОБНОСТИ
Палец (указательный) 36
Палец (средний) 29
Палец (безымянный) 21
Палец (мизинец) 17
Палец (большой, рабочей руки) 63
Палец (большой, нерабочей руки) 54
Кисть (рабочей руки) 168
Кисть (нерабочей руки) 155
Рука (рабочая) 208
Рука (нерабочая) 194
Палец ноги (большой) 28
Палец ноги (любой другой) 9
Нога 125
Нос 35
Глаз 157
Почка 117
Печень 347
Поджелудочная железа 416
Сердце 520
Молочная железа 35
Яичник 35
Яичко 35
Пенис 35-104
Влагалище 35-104
А теперь, в продолжение нашей дискуссии, позвольте задать один жестокий вопрос: какова сравнительная стои¬мость человеческого зародыша и новорожденного? Если бы вам пришлось принимать Соломоново решение — принести в жертву жизнь одного младенца ради неопределенного ко¬личества эмбрионов, то сколько последних вы бы выбрали? Это всего лишь своеобразная умственная гимнастика — оче¬видно, что на этот вопрос нет и не может быть правильного ответа. Но, возможно, поиск ответа поможет прояснить сте¬пень влияния абортов на уровень преступности.
Для ярого противника абортов или сторонника права женщины на выбор подсчитать такую сравнительную цен¬ность не составит труда. Человек, который верит, что жизнь начинается с оплодотворенной яйцеклетки, вероятнее все¬го, определит ценность новорожденного и эмбриона как 1:1.

Другой же человек, убежденный, что важнее права на аборт нет ничего, почти наверняка скажет, что никакое число за¬родышей не стоит даже одного новорожденного.
Но давайте рассмотрим мнение и третьего человека. (Если вы полностью отождествляете себя с человеком номер один или номер два, то следующий ответ может показаться вам оскорбительным, и вы захотите пропустить пару абзацев.) Третий человек не верит ни в равноценность новорожденного и эмбриона, ни в отсутствие между ними сравнительной сто¬имости. Предположим, что для защиты аргумента его вынуж¬дают выразить эту сравнительную ценность точной цифрой, и он решает, что один новорожденный стоит ста зародышей.
Каждый год в Америке женщины делают приблизительно полтора миллиона абортов. Для человека, который верит, что один новорожденный стоит сто зародышей, эти полтора мил¬лиона будут эквивалентны (делим полтора миллиона на сто) менее чем пятнадцати тысячам жизней. Вдумайтесь только: пятнадцати тысячам человеческих жизней! По иронии судь¬бы, эта цифра равна количеству людей в США, ежегодно по¬гибающих от рук убийц. Эта цифра также намного превыша¬ет количество убийств, которые ежегодно предотвращаются благодаря легализации абортов. Поэтому если кто-то оцени¬вает стоимость зародыша в сто раз меньше стоимости одного новорожденного, то это неправильно. С точки зрения эконо¬мики, такой компромисс между обилием абортов и низкой преступностью является крайне неэффективным.
Связь между количеством абортов и уровнем преступ¬ности можно выразить так: правительство предоставляет женщине возможность самой принять решение — рожать ей или нет. При этом она, как правило, просчитывает, сможет ли вырастить и хорошо воспитать своего ребенка. Если же, тщательно взвесив свои нынешние и будущие возможности, женщина решает, что это ей никак не удастся, она довольно часто выбирает аборт.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments