cambala (cambala) wrote in ru_childfree,
cambala
cambala
ru_childfree

Categories:

дети - клубок родовых комплексов

что печально - дети служат громоотводом всех семейных бед. и комплексы мамы, папы и бабушки-дедушки закладываются в них не только генетически, но, собственно, из всего быта. даже со сказками.
Хоть бы и с "Красной шапочкой"...

Детям надо перед сном рассказывать сказки. Желательно одну и ту же сказку несколько лет подряд. Тогда они быстрее засыпают.
Пятилетней Леночке, дочке и внучке, пора спать. В розовой пижамке с фиолетовыми крокодильчиками ребенка отправляют в кровать.
— Ты уже большая. Давно пора засыпать самостоятельно! — убеждают родители хором, питая надежду на приятный вечерок.
Но надежды их напрасны.
Леночка начинает возиться и хныкать. Хнык переходит в плач, а плач в рев.
— Отец ты или не отец? — шипит мама Гуля и делает страшные глаза. — Иди расскажи ребенку сказку.
Папа тащится в детскую.
— Сказку! — требует Леночка.
— Одна мама была большая модница и мастерица шить, — покорно начинает папа Тема, присев на край кроватки. — Взяла она у папы денег и купила много-много материи. Весь магазин скупила практически. Своей дочке она пошила красную шапочку. А себе — красные бриджи, серебристую прозрачную кофточку и еще одну прозрачную кофточку, но уже цвета фрез. И что это за цвет такой? И куда она все эти прозрачные штучки собирается надевать? И для кого это? Для серого волка? И почему это такая мастерица, а не может папе пуговицу к рубашке пришить?
Папа спохватывается и продолжает:
— А бабушка этой девочки жила в маленьком домике, за лесом… Эх, везет же людям! А вот наша бабушка ни за какие пирожки не согласится переехать в маленький домик за лесом, хотя ей и предлагали неоднократно.
А та, хорошая, бабушка, переехала. И мама за это напекла ей пирожков.
А папе ничего не напекла… А папа есть хочет…
Папа тихонечко съезжает с кроватки, берет в зубы тапочки (чтобы не хлопать, и, кстати, на левом носке — вот такая дырка, эх, мама-мастерица) и на четвереньках выползает из детской.
Он просачивается на кухню и начинает готовить себе яичницу. Дверца холодильника нечаянно (у дверцы холодильника нет дурных мыслей — она все гадости делает нечаянно) громко хлопает. Леночка выпадает из дремоты и опять начинает возиться и хныкать.
— Иди, успокой ребенка! — вопиет папа Тема из кухни.
— Отец-ц! — с непередаваемым выражением лица цедит мама Гуля.
На цыпочках она входит в детскую — и на лице ее уже передаваемое выражение: несколько притворного умиления.
— А вот сейчас моя девочка, моя Леночка послушает сказку и будет спатеньки-и-и-и…
Мама укладывается рядом со своей ненаглядной девочкой, поджимает ноги, запихивает их под девочкино одеяло (холодные!) и заводит сказку:
— Жила одна очень-очень бедная женщина, которая очень-очень любила свою дочку. Эта бедная-бедная женщина, которая очень-очень любила свою дочку, на последние-последние деньги купила красную-красную материю и пошила своей девочке, которую она очень-очень любила, красную-красную шапочку. А из остатков материи пошила себе красные бриджи, серебристую прозрачную кофточку и еще одну — цвета фрез. Это цвет для настоящей женщины. Когда вырастешь, доченька, ты поймешь.
А шубы у мамочки как не было — так и нет, только старая дубленка, немодная, прошлогодняя… А сапоги у мамочки не красные, а в этом сезоне носят как раз красные…
А вот шапочка у девочки красная, и поэтому девочка Леночка должна быстро-быстро спать…
Мама Гуля притискивает Леночку поплотнее к стенному коврику — там тоже крокодильчики, как и на пижамке, только наоборот — розовые на фиолетовом.
Притискивает прямо к зубам крокодильчиков, и — сказку, сказку!
— А бабушка девочки стала жаловаться, что у нее болит спина, и ноги, и руки, и уши... И пусть мама печет пирожки, потому что у бабушки слабость и сил нет!
Сколько себя помню, сил у нее нет!
А пирожки лопать — так у нее силы есть.
А папа девочки…
Мам чует из кухни непобедимый запах папиной яичницы. Папа подпрыгивает у сковородки и напевает:
— Я самый страшный серый волк.
Во вкусной пище знаю толк!
Папина яичница — с ветчиной, тертым сыром и болгарским перцем. С поджаренным луком и карри. И все сверху посыпается мелко-мелко порезанными петрушкой и укропом.
Мама колобком скатывается с дочкиной кроватки — и колобком же выкатывается. На кухне она оттяпывает у папы половину яичницы и ест ее с угрожающим видом, тщательно пережевывая.
К Леночке прокрадывается бабушка Наталья Викторовна, тихая старушка.
Ее никто не просит, но бабушка заводит все ту же сказку:
— Жила-была девочка… А бабушку ее родители отселили в маленький домик на краю леса и пытались откупиться от нее пирожками, отчего бабушка все время болела.
Мама девочки — и особенно папа — очень хотят, чтобы бабушку съел серый волк, но не дождутся. Есть еще на свете охотники спасти бабушку.
И лесорубы тоже есть. Вот лесоруб Иван Семенович, очень приличный человек. Он сейчас пожарным работает, и ему по должности положен топор.
Бабушка вздыхает и задумывается.
— Э-эх! Лесорубы!
Привыкли руки к топорам!
Только сердце не послушно докторам! —
запевает она песню своей молодости.
Крокодильчиков на коврике от этой песни перекашивает. Леночка лежит тихо, как мышка.
Бабушка берет себя в руки и с собой в руках удаляется, тихая старушка.
Поскольку яичницы ей никто не предлагает, она заказывает себе по телефону пиццу с курицей и апельсинами.
— Вот приедет пицца —
Дверь и отворится! —
приплясывает бабушка в прихожей.
Только нужно в глазок посмотреть — а вдруг там все-таки серый волк?
Леночка уже не хнычет, хотя и не спит.
— Красная шапочка… Красная шапочка… — жалуется она крокодильчикам. — Надоело. Я беленькую хочу, как у Инны Ковалевой…
Крокодильчики плачут.
Tags: Жизнь после рождения ребенка(1), Почитать(1)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments